Ecj works отзывы: Комментарии о Adf Lion Iii Limited (C080013), Маврикий — BusinessInMauritius.com

Содержание

Panasonic - ECJ-TVB1A104M Интернет-дистрибьютор - Ventronchip.com

Введение

Изображения только для справки.
См. Спецификации продукта для деталей продукта.
Если вы заинтересованы в покупке Panasonic ECJ-TVB1A104M, просто напишите нам.
[email protected]
наш отдел продаж ответит вам в течение 24 часов

Вопросы и ответы

Q: Это это мой первый заказ из Интернета, как я могу заказать эту деталь ECJ-TVB1A104M?

A: Пожалуйста отправьте предложение или отправьте нам электронное письмо, наш отдел продаж поможет вам как сделать.

Q: Как платить деньги?

О: Обычно мы принимаем банковский перевод, PayPal, кредитную карту и Western Union.

Q: Есть детали ECJ-TVB1A104M с гарантией?

A: с Гарантия качества не менее 90 дней для каждого заказа. Просто напишите нам, если вы столкнетесь любая проблема качества.

Q: делать вы поддерживаете таблицу данных ECJ-TVB1A104M или модели САПР?

A: Да, Наш технический инженер расскажет, какие таблицы или модели САПР у нас есть.

В: Является ли эта деталь оригинальной заводской упаковкой?

А: Да, как правило, если вы заказываете детали с SPQ (стандартная упаковка), мы отправим Детали в заводской упаковке. Если вы заказываете не полную упаковку, мы отправляйте детали в стандартной вакуумной упаковке нашей компании.

Вопрос: Можете ли вы доставить детали ECJ-TVB1A104M напрямую на наш завод OEM.

A: Да, мы Могу отправить детали по адресу вашего корабля.

Q: Я просто нужен один кусок ECJ-TVB1A104M, могу ли я заказать?

У него Зависит от MOQ ECJ-TVB1A104M, большинство деталей мы можем поддержать заказ образца.

Q: Как Долго Могу ли я получить ECJ-TVB1A104M после оплаты?

А: Мы отправляем заказы через FedEx, DHL или UPS, обычно это занимает 2 или 5 дней, чтобы прибыть к вам в руки.

Panasonic - ECJ-GVB0J225K Интернет-дистрибьютор - Ventronchip.com

Введение

Изображения только для справки.
См. Спецификации продукта для деталей продукта.
Если вы заинтересованы в покупке Panasonic ECJ-GVB0J225K, просто напишите нам.
[email protected]
наш отдел продаж ответит вам в течение 24 часов

Вопросы и ответы

Q: Это это мой первый заказ из Интернета, как я могу заказать эту деталь ECJ-GVB0J225K?

A: Пожалуйста отправьте предложение или отправьте нам электронное письмо, наш отдел продаж поможет вам как сделать.

Q: Как платить деньги?

О: Обычно мы принимаем банковский перевод, PayPal, кредитную карту и Western Union.

Q: Есть детали ECJ-GVB0J225K с гарантией?

A: с Гарантия качества не менее 90 дней для каждого заказа. Просто напишите нам, если вы столкнетесь любая проблема качества.

Q: делать вы поддерживаете таблицу данных ECJ-GVB0J225K или модели САПР?

A: Да, Наш технический инженер расскажет, какие таблицы или модели САПР у нас есть.

В: Является ли эта деталь оригинальной заводской упаковкой?

А: Да, как правило, если вы заказываете детали с SPQ (стандартная упаковка), мы отправим Детали в заводской упаковке. Если вы заказываете не полную упаковку, мы отправляйте детали в стандартной вакуумной упаковке нашей компании.

Вопрос: Можете ли вы доставить детали ECJ-GVB0J225K напрямую на наш завод OEM.

A: Да, мы Могу отправить детали по адресу вашего корабля.

Q: Я просто нужен один кусок ECJ-GVB0J225K, могу ли я заказать?

У него Зависит от MOQ ECJ-GVB0J225K, большинство деталей мы можем поддержать заказ образца.

Q: Как Долго Могу ли я получить ECJ-GVB0J225K после оплаты?

А: Мы отправляем заказы через FedEx, DHL или UPS, обычно это занимает 2 или 5 дней, чтобы прибыть к вам в руки.

(PDF) LAMIN A/C GENE (LMNA) MUTATIONS IN PATIENTS WITH DILATED CARDIOMYOPATHY AND THEIR PHENOTYPIC MANIFESTATION

31

МЕРЦАНИЕ ПРЕДСЕРДИЙ

ATRIAL FIBRILLATION

зубца Р поверхностной ЭКГ (Buxton A. et al., 1981). Более кор-

ректно это можно выяснить по сигнал-усредненному зубцу Р

с использованием ЭКГ-высокого разрешения (Engel T. et al.,

1988; Fukunami M. et al., 1991). Применяется и методика опре-

деления дисперсии зубца Р, что также позволяет выявить лиц

с повышенным риском возникновения мерцания предсердий

(Dilaveris P.E. et al., 2001).

Наиболее точно время меж- и внутрипредсердного проведе-

ния определяется во время проведения инвазивного электро-

физиологического исследования (ЭФИ) с помощью оценки

внутрисердечных интервалов. Последний метод, однако, тре-

бует специальной аппаратуры и рентгеноперационной, что не

позволяет использовать его в широкой клинической практике.

Все вышеизложенное привело к поиску новых неинвазив-

ных методов оценки времени меж- и внутрипредсердного

проведения. К последним можно отнести эхокардиографиче-

ские методы оценки внутрисердечных, или, как их называют

иначе, электромеханических интервалов.

Cozma D. с соавт. (2003) в своем исследовании поставили

цель изучить, насколько точно данные измерения внутри-

сердечных интервалов, полученные во время инвазивного

ЭФИ, совпадают с результатами допплеровского исследова-

ния сердца. Авторами выяснено, что время межпредсердного

проведения, оцененное во время ЭФИ, тесно коррелирует с

аналогичным показателем, определенном с помощью доп-

плер-ЭХОКГ, а точнее – с разницей интервала от начала ком-

плекса QRS до начала волны А на трехстворчатом клапане и

интервала от начала QRS и начала волны А на митральном

клапане (r=0,70, р<0,0001).

Аналогичная цель была поставлена Deniz A. и соавт. (2012).

При проведении корреляционного анализа по определению

взаимосвязи между электрофизиологическим и допплеров-

ским методами оценки времени проведения по предсердиям

ими были получены следующие данные: корреляция была

слабая (r=0,308; p=0,002) при определении времени меж-

предсердного проведения, умеренная (r=0.652; p<0,001) – при

определении времени проведения по левому предсердию, и

корреляция отсутствовала при определении времени право-

предсердного проведения. Тем не менее, авторы считают, что

эхокардиографические методы оценки достаточно адекватны

при определении внутрипредсердных интервалов.

Merckx K. и соавт. (2005) исследовали зависимость между

продолжительностью сигнал-усредненного зубца Р и внутри-

предсердными интервалами. В данной работе показано, что

хотя интервал от начала зубца Р до максимального сокраще-

ния боковой стенки левого предсердия по данным тканевого

допплера (151,1±19,4 мсек) был больше длительности сиг-

нала усредненного зубца Р (128,4±15,8 мсек, p<0,01), между

ними существовала тесная корреляционная зависимость

(r=0,91, p<0,001). Между значениями сигнал-усредненного

зубца Р и размерами обоих предсердий подобной зависимо-

сти не отмечалось. При этом, если продолжительность доп-

плеровского исследования составила в среднем 1±0,5 мин,

то методика анализа сигнал-усредненного зубца Р отнимала

гораздо больше времени и составила в среднем 20±5 мин.

Показатели нормальных значений предсердных электро-

механических интервалов по данным одномерной эхокарди-

ографии определили Wang K. и соавт. (1995). Результаты их

исследования показали, что у здоровых людей предсердная

электромеханическая задержка от начала зубца Р до начала

сокращения боковой стенки правого предсердия состави-

ла 68±7 мсек, до начала сокращения боковой стенки левого

предсердия – 93±11 мсек.

У больных с мерцанием предсердий данные интервалы

увеличены. Так, Omi W. и соавт. (2005) установили, что при

наличии мерцательной аритмии интервал от начала зубца Р

до начала сокращения боковой стенки правого предсердия

составил 74±11 мсек (против 61±11 мсек у здоровых лиц,

р<0,005), а интервал от начала зубца Р до начала сокраще-

ния боковой стенки левого предсердия – 120±15 мсек (против

90±11 мсек в контрольной группе, р<0,001).

По данным тканевого допплеровского исследования зна-

чения электромеханических интервалов несколько иные. Так,

Rein A. и соавт. (2002), обследовав 36 здоровых лиц, выясни-

ли, что у данной категории лиц правопредсердная электроме-

ханическая задержка (интервал Р-А) равнялась 27±14 мсек, а

левопредсердная – 49±17 мсек. Запаздывание начала сокра-

щения левого предсердия по отношению к правому составило

22±15 мсек. В то же время правое предсердие сокращалось

дольше (122±22 мсек) в сравнении с левым (89±18 мсек) (ин-

тервал A-V).

Sakabe К. и соавт. (2009) изучили, является ли межпред-

сердная асинхрония, определенная с помощью тканевого

допплеровского исследования, маркером перехода пароксиз-

мального мерцания предсердий в хроническую форму. Авто-

ры установили, что при значениях межпредсердной асинхро-

нии больше 34 мсек вероятность перехода пароксизмального

мерцания предсердий в хроническое значительно повыша-

ется. Аналогичным образом, Deniz A. с соавт. (2009) опреде-

лили, что внутри левопредсердная механическая задержка

более 25 мсек является маркером повышенного риска воз-

никновения мерцания предсердий (чувствительность – 79%,

специфичность – 66%).

Roshanali F. и соавт. (2007), проведя проспективное на-

блюдение за больными, перенесшими операцию аорто-коро-

нарного шунтирования, выяснили, что пациенты, у которых

развилось послеоперационное мерцание предсердий, отлича-

лись достоверно большим значением предсердного электро-

механического интервала (141,9±13,4 мсек) по сравнению с

больными без данной аритмии (100,3±10,3 мсек, р<0,0001).

Аналогичные результаты получены и Antoni M. и соавт. (2010),

в исследовании которых значения интервала от начала зубца

Р до волны А предсердного тканевого допплера у больных

инфарктом миокарда, осложненном мерцанием предсердий,

были достоверно больше, чем у аналогичных больных, но без

аритмии (138±29 и 109±16 мсек, соответственно, р<0,001).

Трактовка значимости левопредсердного и правопредсерд-

ного электромеханических интервалов в определении риска

возникновения мерцания предсердий неоднозначна. В част-

ности, Karapinar H. и соавт. (2013), проведя регрессионный

анализ, установили, что задержка возбуждения как свобод-

ной стенки правого [отношение шансов: 1.148 (1.041-1.267),

p=0.006], так и левого предсердия [отношение шансов: 1.099

(1.009-1.197), p=0.031] относительно межпредсердной пере-

городки являются достаточно информативным методом

прогнозирования риска развития мерцательной аритмии. В

исследовании же Ari H. и соавт. (2013), изучавших с помо-

щью тканевого допплера предсердные электромеханические

интервалы у больных с мерцанием предсердий, которым

была проведена успешная кардиоверсия, показано, что толь-

Статья 4 📖 GDPR. Определения

(26) Принципы защиты данных должны применяться к любой информации, касающейся идентифицированного или идентифицируемого физического лица. Персональные данные, подвергнутые псевдонимизации, которые могут быть соотнесены с физическим лицом при наличии дополнительной информации должны рассматриваться в качестве информации об идентифицируемом лице. В целях установления того, поддается ли идентификации физическое лицо, следует принять во внимание все способы (включая извлечение записей, относящихся к данному лицу), в отношении которых существует разумная вероятность, что они будут использованы контролёром или иным лицом в целях прямой или косвенной идентификации физического лица. При определении того, может ли быть данный способ использован с разумной вероятностью для идентификации физического лица, следует принять во внимание все объективные факторы, такие как затраты и время, необходимые для его идентификации, а также учесть технологии, доступные на момент обработки персональных данных, а равно технологический прогресс. Принципы защиты персональных данных не следует применять к анонимной информации, а именно информации, которая не относится к идентифицированному или к поддающемуся идентификации физическому лицу, а также они не должны применяться к персональным данным, анонимизированным таким образом, что субъектов данных вообще или более не возможно идентифицировать.

Настоящий Регламент не следует применять к обработке такой анонимной информации, в том числе в статистических или научных целях.

(26) The principles of data protection should apply to any information concerning an identified or identifiable natural person. Personal data which have undergone pseudonymisation, which could be attributed to a natural person by the use of additional information should be considered to be information on an identifiable natural person. To determine whether a natural person is identifiable, account should be taken of all the means reasonably likely to be used, such as singling out, either by the controller or by another person to identify the natural person directly or indirectly. To ascertain whether means are reasonably likely to be used to identify the natural person, account should be taken of all objective factors, such as the costs of and the amount of time required for identification, taking into consideration the available technology at the time of the processing and technological developments. The principles of data protection should therefore not apply to anonymous information, namely information which does not relate to an identified or identifiable natural person or to personal data rendered anonymous in such a manner that the data subject is not or no longer identifiable. This Regulation does not therefore concern the processing of such anonymous information, including for statistical or research purposes.

(27) Настоящий Регламент не применяется к персональным данным умерших лиц. Государства-члены вправе принять нормы, касающиеся обработки персональных данных умерших лиц.

(27) This Regulation does not apply to the personal data of deceased persons. Member States may provide for rules regarding the processing of personal data of deceased persons.

(28) Применение псевдонимизации к персональным данным может снизить риски для соответствующих субъектов данных и помочь контролёрам и процессорам данных выполнить свои обязанности по защите персональных данных. Формальное использование «псевдонимизации» в настоящем Регламенте не подразумевает отказ от каких-либо иных мер защиты персональных данных.

(28) The application of pseudonymisation to personal data can reduce the risks to the data subjects concerned and help controllers and processors to meet their data-protection obligations. The explicit introduction of ‘pseudonymisation’ in this Regulation is not intended to preclude any other measures of data protection.

(29) Для того, чтобы стимулировать применение псевдонимизации при обработке персональных данных, меры псевдонимизации, допускающие общий анализ, должны быть предусмотрены у одного и того же контролёра, в тех случаях, когда этот контролёр принял технические и организационные меры, необходимые для того, чтобы обеспечить исполнение настоящего Регламента в отношении соответствующей обработки, а также чтобы дополнительная информация, позволяющая отнести персональные данные к определённым субъектом данных хранилась отдельно. Контролёр, обрабатывающий персональные данные, должен назначить уполномоченных лиц из собственного состава.

(29) In order to create incentives to apply pseudonymisation when processing personal data, measures of pseudonymisation should, whilst allowing general analysis, be possible within the same controller when that controller has taken technical and organisational measures necessary to ensure, for the processing concerned, that this Regulation is implemented, and that additional information for attributing the personal data to a specific data subject is kept separately. The controller processing the personal data should indicate the authorised persons within the same controller.

(30) Физическим лицам могут быть приписаны интернет-идентификаторы (такие как IP-адреса, идентификаторы cookie), генерируемые их устройствами, приложениями, инструментами и протоколами, либо иные идентификаторы, например, теги радиочастотной идентификации RFID. Это может вызывать оставление следов, которые в сочетании с уникальными идентификаторами и иной, полученной серверами информацией, могут быть использованы для создания профилей и идентификации этих лиц.

(30) Natural persons may be associated with online identifiers provided by their devices, applications, tools and protocols, such as internet protocol addresses, cookie identifiers or other identifiers such as radio frequency identification tags. This may leave traces which, in particular when combined with unique identifiers and other information received by the servers, may be used to create profiles of the natural persons and identify them.

(31) Государственные органы, которым, в соответствии с их правовыми обязанностями по осуществлению их официальной деятельности, раскрываются персональные данные (такие как налоговые и таможенные органы, органы финансовых расследований, самостоятельные административные органы или службы по делам финансового рынка, ответственные за регулирование и надзор на рынке ценных бумаг) не должны рассматриваться в качестве получателей данных, если они получают персональные данные, которые в соответствии с правом Союза или государства-члена, необходимы для проведения конкретного расследования в общих интересах. Запросы на раскрытие персональных данных, направляемые государственными органами, всегда должны быть в письменной форме и обоснованными, и при этом не должны носить регулярный характер и касаться всей системы данных, либо приводить к объединению систем данных. Обработка персональных данных такими государственными органами должна соответствовать применимым нормам по защите персональных данных в соответствии с целями обработки.

(31) Public authorities to which personal data are disclosed in accordance with a legal obligation for the exercise of their official mission, such as tax and customs authorities, financial investigation units, independent administrative authorities, or financial market authorities responsible for the regulation and supervision of securities markets should not be regarded as recipients if they receive personal data which are necessary to carry out a particular inquiry in the general interest, in accordance with Union or Member State law. The requests for disclosure sent by the public authorities should always be in writing, reasoned and occasional and should not concern the entirety of a filing system or lead to the interconnection of filing systems. The processing of personal data by those public authorities should comply with the applicable data-protection rules according to the purposes of the processing.

(32) Согласие на обработку персональных данных субъекта данных должно выражаться четким утвердительным действием, устанавливающим добровольное, конкретное, обоснованное и однозначное волеизъявление, например, письменным (в том числе, в электронной форме) либо устным заявлением. Таким согласием можно считать также проставление галочки при посещении сайта в интернете, выбор технических настроек услуг информационного общества, либо иные действия, которые явно указывают на то, что в данном контексте субъект данных согласен на предполагаемую обработку ее/его персональных данных. При этом, молчание, ранее проставленная галочка при посещении сайта или бездействие не должны рассматриваться как согласие. Согласие должно охватывать все способы обработки персональных данных, осуществляемые для достижения одной и той же цели. В случае, если обработка персональных данных имеет несколько целей, необходимо получить согласие для каждой из них. Если согласие субъекта данных даётся по запросу с помощью электронных средств, этот запрос должен быть ясным, чётким и не препятствующим использованию сервиса его запрашивающего.

(32) Consent should be given by a clear affirmative act establishing a freely given, specific, informed and unambiguous indication of the data subject's agreement to the processing of personal data relating to him or her, such as by a written statement, including by electronic means, or an oral statement. This could include ticking a box when visiting an internet website, choosing technical settings for information society services or another statement or conduct which clearly indicates in this context the data subject's acceptance of the proposed processing of his or her personal data. Silence, pre-ticked boxes or inactivity should not therefore constitute consent. Consent should cover all processing activities carried out for the same purpose or purposes. When the processing has multiple purposes, consent should be given for all of them. If the data subject's consent is to be given following a request by electronic means, the request must be clear, concise and not unnecessarily disruptive to the use of the service for which it is provided.

(33) Зачастую невозможно в полной мере определить цель обработки персональных данных, предназначенных для научных исследований в момент сбора данных. Поэтому субъектам данных должна предоставляться возможность дать своё согласие для отдельных сфер научных исследований, исходя из соответствия их целей признанным этическим стандартам научных исследований. Субъекты данных должны иметь возможность давать своё согласие только в отношении отдельных сфер исследований или части научно-исследовательских проектов в соответствии с поставленной целью.

(33) It is often not possible to fully identify the purpose of personal data processing for scientific research purposes at the time of data collection. Therefore, data subjects should be allowed to give their consent to certain areas of scientific research when in keeping with recognised ethical standards for scientific research. Data subjects should have the opportunity to give their consent only to certain areas of research or parts of research projects to the extent allowed by the intended purpose.

(34) Генетические данные должны пониматься как персональные данные, касающиеся наследственных или приобретенных генетических характеристик физического лица, которые получены в результате анализа биологического образца такого физического лица, в частности, анализ хромосом, дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК) или рибонуклеиновой кислоты (РНК), или в результате анализа других элементов, которые позволяют получить эквивалентную информацию.

(34) Genetic data should be defined as personal data relating to the inherited or acquired genetic characteristics of a natural person which result from the analysis of a biological sample from the natural person in question, in particular chromosomal, deoxyribonucleic acid (DNA) or ribonucleic acid (RNA) analysis, or from the analysis of another element enabling equivalent information to be obtained.

(35) Персональные данные, касающиеся здоровья, должны включать в себя все данные о состоянии здоровья субъекта данных, которые раскрывают информацию о прошлом, текущем или будущем физическом или психическом состоянии здоровья субъекта данных. Сюда входит информация о физическом лице, собранная в процессе его регистрации для получения им или в процессе предоставления им услуг в области здравоохранения в соответствии с Директивой 95/46/ЕС Европейского Парламента и Совета [9]; номер, символ или знак, присвоенные физическому лицу для его однозначной идентификации для целей здравоохранения; информация, полученная в результате тестирования или осмотра части тела или тканей организма, включая генетические данные и биологические образцы; а также любая информация, например, о болезни, инвалидности, риске заболевания, анамнезе, клиническом лечении либо физическом или биомедицинском состоянии субъекта данных независимо от источника, которым может быть, например, терапевт или иной медицинский работник, учреждение здравоохранения, медицинский прибор или диагностический тест в лабораторных условиях.

(35) Personal data concerning health should include all data pertaining to the health status of a data subject which reveal information relating to the past, current or future physical or mental health status of the data subject. This includes information about the natural person collected in the course of the registration for, or the provision of, health care services as referred to in Directive 2011/24/EU of the European Parliament and of the Council [9] to that natural person; a number, symbol or particular assigned to a natural person to uniquely identify the natural person for health purposes; information derived from the testing or examination of a body part or bodily substance, including from genetic data and biological samples; and any information on, for example, a disease, disability, disease risk, medical history, clinical treatment or the physiological or biomedical state of the data subject independent of its source, for example from a physician or other health professional, a hospital, a medical device or an in vitro diagnostic test.

[9] Директива 2011/24/ЕС Европейского Парламента и Совета ЕС от 9 марта 2011 г. о правах пациентов в трансграничном медицинском обслуживании (Официальный журнал Европейского союза N L 88, 04.04.2011, стр. 45). https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/AUTO/?uri=OJ:L:2011:088:TOC

(36) Основная организационная единица контролёра в Евросоюзе должна быть местом его центральной администрации в Союзе, кроме тех случаев, когда решения о целях и средствах обработки персональных данных принимаются другой организационной единицей контролёра в Союзе – в таком случае эта другая организационная единица должна считаться основной организационной единицей. Для определения основной организационной единицы контролёра в Союзе необходимо использовать объективные критерии, при этом предполагается эффективное и реальное осуществление управленческой деятельности, в рамках которой принимаются основные решения относительно целей и средств обработки в процессе постоянной организационной работы. Указанный критерий не должен зависеть от того, осуществляется ли обработка персональных данных в указанном месте. Наличие и использование технических средств и технологий для обработки персональных данных или деятельности по обработке, не создают сами по себе основной организационной единицы и, следовательно, не являются определяющим критерием основной организационной единицы. Основная организационная единица процессора должна быть местом его центральной администрации в Союзе либо (если он не имеет центральной администрации в Союзе) местом, где осуществляется основная деятельность по обработке данных в Союзе. В случае, когда задействованы и контролёр, и процессор, компетентным главным надзорным органом должен оставаться надзорный орган государства-члена, в котором находится основная организационная единица контролёра, а надзорный орган процессора должен считаться надзорным органом, к которому относится дело, и этот надзорный орган должен участвовать в предусмотренном настоящим Регламентом процессе сотрудничества. В любом случае надзорные органы государства-члена или государств-членов, в которых процессор имеет одно или несколько организационных единиц, не должны рассматриваться в качестве надзорных органов, к которым относится дело, если проект решения касается только контролёра. Когда обработка осуществляется группой субъектов хозяйствования, основная организационная единица руководящего субъекта хозяйствования должна рассматриваться как основная организационная единица группы субъектов хозяйствования, за исключением случаев, когда цели и средства обработки определяются другим субъектом хозяйствования.

(36) The main establishment of a controller in the Union should be the place of its central administration in the Union, unless the decisions on the purposes and means of the processing of personal data are taken in another establishment of the controller in the Union, in which case that other establishment should be considered to be the main establishment. The main establishment of a controller in the Union should be determined according to objective criteria and should imply the effective and real exercise of management activities determining the main decisions as to the purposes and means of processing through stable arrangements. That criterion should not depend on whether the processing of personal data is carried out at that location. The presence and use of technical means and technologies for processing personal data or processing activities do not, in themselves, constitute a main establishment and are therefore not determining criteria for a main establishment. The main establishment of the processor should be the place of its central administration in the Union or, if it has no central administration in the Union, the place where the main processing activities take place in the Union. In cases involving both the controller and the processor, the competent lead supervisory authority should remain the supervisory authority of the Member State where the controller has its main establishment, but the supervisory authority of the processor should be considered to be a supervisory authority concerned and that supervisory authority should participate in the cooperation procedure provided for by this Regulation. In any case, the supervisory authorities of the Member State or Member States where the processor has one or more establishments should not be considered to be supervisory authorities concerned where the draft decision concerns only the controller. Where the processing is carried out by a group of undertakings, the main establishment of the controlling undertaking should be considered to be the main establishment of the group of undertakings, except where the purposes and means of processing are determined by another undertaking.

(37) Группа субъектов хозяйствования должна включать в себя контролирующего субъекта хозяйствования и подконтрольные ему субъекты хозяйствования, в результате чего контролирующим субъектом хозяйствования должен быть субъектом хозяйствования, который может оказывать доминирующее влияние на других субъектов хозяйствования в силу, например, права владения, финансового участия, либо правил, которые регулируют его деятельность, либо право применения правила защиты личных данных. Субъект хозяйствования, который контролирует обработку персональных данных в связанных с ним субъектах хозяйствования, следует рассматривать вместе с этими субъектами хозяйствования как группу субъектов хозяйствования.

(37) A group of undertakings should cover a controlling undertaking and its controlled undertakings, whereby the controlling undertaking should be the undertaking which can exert a dominant influence over the other undertakings by virtue, for example, of ownership, financial participation or the rules which govern it or the power to have personal data protection rules implemented. An undertaking which controls the processing of personal data in undertakings affiliated to it should be regarded, together with those undertakings, as a group of undertakings.

Международная кухня | Ресторан |Grand Hyatt Amman | город Амман рядом с Amman Citadel |

Manna Yassin in the last week

5

Great Hotel, friendly staff.

Ola Omair in the last week

5

Nice location , excellent services & always amazing experience

sufyan ahmad a month ago

1

I don't recommend , other hotels in town are prettier and modern

Classic luxury hotel in the center of Amman. Spacious, high quality rooms with very comfortable beds. I highly recommend the breakfast buffet and the outdoor lounge.

Dhiaa Mousa 9 months ago

1

I was quarantined there for 14 days , bad food bad services and no precautions taken at all , staff from the hotel got corona and passed it to most of the people staying in the hotel , most of the times gloves and masks weren't on . Not responsible at all !

О нас

Sawani terrace is the perfect place for pleasant summer evenings or convivial get-togethers. Sawani Terrace is a favorite venue for aperitifs, after-work drinks or dinner. Sawani Terrace is, indeed, the ideal place to enjoy the summer.

Ресторан предлагает
  • Кофе и снеки
  • Неформальные встречи
  • Вечеринки
  • Аперитив
  • Кальян
Для тех, кто ищет
  • Неформальные обеды
  • Празднования по особым поводам
  • Семейные ужины
  • Расслабленные ужины
  • Встречи и вечеринки

Суд Европейского Союза (CJEU)

Суд Европейского Союза (CJEU) интерпретирует право ЕС, чтобы убедиться, что оно применяется одинаково во всех странах ЕС, и разрешает судебных споров между национальными правительствами и учреждениями ЕС.

Он также может, при определенных обстоятельствах, использоваться физическими лицами, компаниями или организациями для принятия мер против учреждения ЕС, если они считают, что это каким-то образом нарушило их права.

Чем занимается CJEU?

CJEU выносит постановления по переданным ему делам. Наиболее распространенные типы корпусов:

  • толкование закона (предварительные решения) - национальные суды стран ЕС обязаны обеспечивать правильное применение законодательства ЕС, но суды в разных странах могут интерпретировать его по-разному. Если национальный суд сомневается в толковании или действительности закона ЕС, он может запросить у суда разъяснения. Тот же механизм можно использовать для определения совместимости национального закона или практики с законодательством ЕС.
  • обеспечение соблюдения закона (судебное разбирательство по делу о нарушении прав) - дело этого типа возбуждается против правительства страны за несоблюдение законодательства ЕС. Может быть запущен Европейской комиссией или другой страной ЕС. Если будет установлено, что виновата страна, она должна немедленно исправить положение, в противном случае может быть возбуждено второе дело, которое может привести к штрафу.
  • аннулирование правовых актов ЕС (действия по аннулированию) - если действие ЕС считается нарушающим договоры ЕС или основные права, суд может попросить его аннулировать - правительством ЕС, Советом ЕС, Европейской комиссией или (в некоторых случаях) Европейский парламент.
    Частные лица также могут просить суд отменить закон ЕС, который их непосредственно касается.
  • обеспечение действий ЕС (действия за бездействие) - Парламент, Совет и Комиссия должны принимать определенные решения при определенных обстоятельствах. Если они этого не сделают, правительства ЕС, другие учреждения ЕС или (при определенных условиях) частные лица или компании могут подать жалобу в Суд.
  • наложение санкций на учреждения ЕС (иски о возмещении ущерба) - любое лицо или компания, чьи интересы были ущемлены в результате действия или бездействия ЕС или его сотрудников, могут подать против них иск через суд.

Состав

CJEU разделен на 2 корта :

  • Суд правосудия - занимается запросами о предварительных решениях национальных судов, некоторыми исками об отмене и апелляциями.
  • Общий суд - правила об аннулировании исков, подаваемых отдельными лицами, компаниями и, в некоторых случаях, правительствами ЕС. На практике это означает, что этот суд занимается в основном законодательством о конкуренции, государственной помощью, торговлей, сельским хозяйством, товарными знаками.

Каждый судья и генеральный адвокат назначаются на возобновляемый 6-летний срок совместно национальными правительствами.В каждом суде судьи выбирают президента , который служит возобновляемым сроком на 3 года.

Как работает CJEU?

В Суде по каждому делу назначается 1 судья («судья-докладчик») и 1 генеральный адвокат. Дела обрабатываются в 2 этапа :

  • Письменный этап
    • Стороны подают письменные заявления в суд, а также замечания могут быть представлены национальными властями, учреждениями ЕС и иногда частными лицами.
    • Все это резюмирует судья-докладчик, а затем обсуждает на общем собрании Суда, которое решает:
      • Сколько судей будут рассматривать дело: 3, 5 или 15 судей (весь Суд), в зависимости от важности и сложности дела. Большинство дел рассматривается 5 судьями, и очень редко дело рассматривается всем судом.
      • Требуется ли слушание (устная стадия) и требуется ли официальное мнение генерального адвоката.
  • Устный этап - публичное слушание
    • Адвокаты с обеих сторон могут представить свои дела судьям и генеральному адвокату, который может задавать им вопросы.
    • Если суд решил, что необходимо заключение генерального адвоката, оно выдается через несколько недель после слушания.
    • Затем судьи обсуждают и выносят вердикт.
  • Общий суд Процедура аналогична, за исключением того, что большинство дел рассматриваются 3 судьями и нет общих адвокатов.

CJEU и вы

Если вы - как частное лицо или как компания - понесли ущерб в результате действия или бездействия учреждения ЕС или его сотрудников, вы можете подать против них в суд одним из двух способов. :

  • косвенно через национальных судов (которые могут принять решение о передаче дела в Суд)
  • непосредственно в Общий суд - если решение учреждения ЕС повлияло на вас напрямую и индивидуально.

Если вы считаете, что органы в любой стране нарушили закон ЕС , вы должны следовать официальной процедуре подачи жалоб.

Подробнее о ваших юридических правах

Что такое Европейский суд и почему это важно?

Отношения Великобритании с Европейским судом (ECJ) в новостях. Но что такое Европейский суд и чем он занимается? Отвечаем на некоторые ключевые вопросы.

Что такое Европейский суд?

Европейский суд, расположенный в Люксембурге, следит за правильным применением и исполнением законодательства ЕС. В его состав входят судьи из всех стран-членов. В Великобритании три судьи: один в Суде и двое в Общем суде - суд низшей инстанции при Европейском суде.

В суде Великобритании также есть генеральный адвокат. Генеральный адвокат дает юридическое заключение по важным делам, которые могут иметь большое значение, но не являются обязательными для суда.

По каким делам выносит решения Европейский Суд?

Европейский суд может рассматривать дела национальных судов через систему «предварительного решения».Это предполагает передачу национальным судом вопроса о толковании законодательства ЕС в Европейский Суд. Европейский суд принимает решение о правильном толковании и отправляет дело обратно в национальный суд для окончательного решения. Национальный суд по-прежнему должен решать вопросы, связанные с законами своей страны.

Европейская комиссия также может подать иск против государства ЕС в Общий суд. В этих делах суд должен решить, нарушает ли государство-член свои обязательства перед ЕС. В некоторых узких случаях, например, когда государство является рецидивистом и не выполнило директиву ЕС, суд может оштрафовать государство-член.

Государство ЕС также может подать в суд на другого члена. Это случается нечасто, только в тех случаях, когда у государства есть политическая заинтересованность в том, чтобы задать суду вопрос о праве ЕС.

Наконец, суд может провести судебный пересмотр законодательства ЕС. Это означает, что он имеет право проверять правила и директивы ЕС и обеспечивать их соответствие договорам ЕС и общим принципам права.

Почему это такая политическая горячая картошка?

Суд имеет полномочия над государствами-членами ЕС, включая решение о том, нарушило ли правительство Великобритании закон ЕС.Некоторые люди считают неправильным, чтобы суд, находящийся за пределами Великобритании, обладал такими полномочиями.

В системе ЕС закон ЕС применяется непосредственно в каждой стране, и, будучи членом ЕС, мы согласились позволить ему иметь преимущественную силу над нашим национальным законодательством. Например, если государство-член приняло закон, который налагает ограничения на признание квалификаций из других стран ЕС, физическое или юридическое лицо может оспорить эти ограничения в национальных судах. Если возникнут серьезные последствия, они могут попросить местный суд о компенсации у своего правительства.Тогда их местный суд должен будет применить закон ЕС.

Членство Великобритании в Европейском суде неоднократно всплывало в преддверии референдума о Брексите и продолжает оставаться важной темой. Например, Мишель Барнье, главный переговорщик ЕС, сказал, что Европейский суд должен иметь право наложить штраф на ЕС или Великобританию, если какая-либо из сторон нарушит будущее соглашение о правах граждан или законопроект о разводе, вытекающий из Brexit.

Некоторые рассматривают выход из юрисдикции Европейского суда как важный символ восстановления суверенитета над нашими законами, в то время как другие считают, что пребывание в юрисдикции Европейского суда является жизненно важным, если мы хотим продолжать иметь доступ к ключевым организациям ЕС, что приносит большую пользу нашим предприятия, находящиеся под надзором Европейского суда.

Итак, каковы будут последствия выхода из Европейского суда?

Суды Великобритании больше не могли передавать дела в Европейский Суд, если были споры о том, как интерпретировать законы ЕС. Европейская комиссия не смогла принять меры против Великобритании. Приоритет и прямое действие закона ЕС в национальных судах прекратится.

Однако менее определенно, сможем ли мы когда-нибудь полностью избежать досягаемости Европейского суда. Бывший судья Европейского Суда, профессор сэр Дэвид Эдвард отметил, что: «Вы можете избежать юрисдикции Европейского суда, но вы должны соблюдать стандарты ЕС, если собираетесь экспортировать продукцию в ЕС.'Кто определяет стандарты? Что ж, в конечном итоге они интерпретируются Европейским Судом.

Также, если мы выйдем из юрисдикции Европейского суда, в суде больше не будет британских судей. Так что это повлияет на нас - но мы не сможем на это повлиять.

Есть ли преимущества проживания?

Пока мы остаемся в Европейском Суде, мы можем назначать в него судей из Великобритании, что позволяет нашим гражданам и предприятиям рассматривать дела, когда их права или обязанности в соответствии с законодательством ЕС не соблюдаются.

Приведите мне пример недавнего дела, когда Европейский суд вынес решение по проблеме Великобритании

Что касается директивы о чистом воздухе, Великобритания нарушила свои обязательства по законодательству ЕС по обеспечению чистого воздуха

Но Великобритания здесь не одна.Европейская комиссия подала иски против 16 государств-членов по этому закону.

Судебная система ЕС - Закон Европейского Союза

Европейский суд (ECJ) является высшим трибуналом в судебной системе ЕС и последней апелляционной инстанцией по всем вопросам права ЕС. Он не рассматривает претензии, возникающие в соответствии с национальными законами государств-членов, за исключением случаев, когда эти законы противоречат законам ЕС.

Состав Европейский суд состоит из 28 судей, по одному от каждого государства-члена.Судьи назначаются с общего согласия правительств государств-членов и избираются сроком на шесть лет, который может быть продлен. Европейский суд может заседать в полном составе, в Большой палате из 13 судей или в меньших палатах из трех-пяти судей. В большинстве случаев Европейский Суд заседает в меньших по размеру палатах. Палаты большего размера зарезервированы для особых типов дел, например, когда государство-член является стороной в судебном разбирательстве.

Генеральные адвокаты Судьям Европейского суда помогают восемь генеральных адвокатов, которые готовят консультативные заключения по делам, затрагивающим новые вопросы права.Мнения генеральных адвокатов не являются обязательными для Европейского суда, но часто имеют влияние.

Юрисдикция Европейский Суд рассматривает дела следующих типов:

  • Ссылки на предварительные постановления , сделанные национальными судами для получения разъяснений по вопросам законодательства ЕС.
  • Действия в связи с невыполнением обязательства , принятого Комиссией или государством-членом в отношении другого государства-члена за невыполнение своих обязательств в соответствии с законодательством ЕС. Например, Комиссия может возбудить дело против государства-члена за непринятие законодательства, имплементирующего директиву.
  • Действия по аннулированию с целью признания недействительным постановления, директивы или решения, принятого ЕС. Если иск подан государством-членом или учреждением ЕС, юрисдикция суда первой инстанции принадлежит Европейскому суду. Если иск подан частной стороной, он рассматривается Общим судом, при этом может быть подана апелляция в Европейский Суд.
  • Иски за бездействие , возбужденные против учреждения ЕС.Если действие инициировано государством-членом или другим учреждением ЕС, Европейский суд обладает юрисдикцией первой инстанции. Если иск инициирован частной стороной, он рассматривается Общим судом, при этом может быть подана апелляция в Европейский Суд.
  • Апелляции по вопросам права на решения, вынесенные Общим судом.
  • Проверяет решений Трибунала по делам государственной службы, которые были обжалованы в Общем суде, но только в исключительных обстоятельствах.

Европейский суд: страж европейской интеграции

В институциональном превосходстве Европейского суда не было ничего неизбежного. В первые годы работы в Суде было мало дел; Сообщается, что судьи разливали шампанское каждый раз, когда поступала новая апелляция (Vauchez 2015: 49). Несколько вынесенных им постановлений были скорее техническими и не привлекли особого внимания (Saurugger, Terpan 2017: 16; Tamm 2013: 18). Любые амбиции Суда встречались с «национальными судами, учеными, ревностными защитниками национального и международного государственного суверенитета, [которые] выступали против внутренних доктрин, сформулированных в Люксембурге» (Vauchez 2015: 77).Некоторые юристы утверждали, что Суд должен стать палатой Международного Суда (Vauchez 2015: 49).

Тем не менее, как мы только что убедились, Европейский Суд приобрел характеристики учреждения. Он принял последовательный способ работы преданных своему делу сотрудников, который доказал свою эффективность с течением времени. Суд вынес авторитетные постановления, которые продолжали дальнейшую интеграцию даже во время политических разногласий по поводу траектории и темпов будущей интеграции, а также прямой ответной реакции на европейский проект.Ворчая временами, государства-члены ни разу не вмешались, чтобы ограничить судебную досягаемость Суда, в то время как европейские граждане и корпорации обращались в Суд во все возрастающем количестве (Strasser 1995; CJEU 2019a: 121), как показано в таблице 6.1. иллюстрирует.Таблица 6.1

Дела, переданные в Европейский суд, 1960–2018 гг.

Итак, как это произошло? Договоры были расплывчатыми или бессрочными, создавая неясности, которые необходимо было разрешить (Garrett and Weingast 1993). Заполнив пробелы в этих «неполных договорах» европейского права, Европейский Суд выполнил важнейшую функцию в продвижении европейской интеграции.Говоря академическим языком, мы признаем случайное сочетание зависимости от пути и институционального импульса (Stone Sweet 2010: 7): количество дел в Суде продолжало расти; в своих решениях Суд приводил «веские причины», учитывающие прецеденты; национальные суды и государства-члены согласились с решениями Суда, что, в свою очередь, привело к большему количеству дел в Суде. Рост числа дел связан с введением предварительного решения. Этот «судебный гаджет» создал отношения между Европейским Судом и национальными судьями, которые могли напрямую обращаться в Суд без обращения в высшие национальные суды.Это сделало суды низшей инстанции более восприимчивыми как к использованию Европейского суда, так и к принятию его решений (Stone Sweet 2010: 17). Завершение работы на внутреннем рынке еще больше увеличило количество случаев (Stone Sweet 2010: 19).

Вкратце: по мере того, как законодательство ЕС становилось все более важным, Европейский суд привлек к участию в судебных разбирательствах; и, апеллируя к законам ЕС, стороны в судебном процессе, в свою очередь, узаконили Суд и его продолжающееся производство законов ЕС. Чтобы понять готовность национальных судов обращаться в Европейский Суд, важно увидеть, что европейский правовой порядок во многих случаях предоставляет альтернативные права, которые нижестоящие суды и истцы могут предпочесть своему собственному национальному правопорядку (Schmidt 2018: 59). Национальные суды видят очевидные преимущества в продвижении и продвижении европейцев по сравнению с применением их национального правопорядка.

Интересным примером является постановление Mangold (C-144/04), запрещающее дискриминацию по возрасту. Это было особенно противоречиво в Германии (Stone Sweet and Stranz 2012). Решение восходит к сфабрикованному делу, когда адвокат нанял пожилого человека по ограниченному контракту с явным намерением впоследствии объявить в суде недействительным норму немецкого трудового законодательства.

Встраивая дело в контекст судебного разбирательства по борьбе с дискриминацией в Германии, Stone Sweet и Stranz показывают, как различные дела, особенно в отношении прав женщин с 1970-х годов, помогли Федеральному суду по трудовым спорам установить предпочтительное широкое определение дискриминации в отношении более узкое оформление Конституционного суда Германии (Stone Sweet and Stranz 2012).

Таким образом, ключевым фактором положительной обратной связи является продемонстрированная функциональность . Европейский Суд выполнил функцию, которая заручилась поддержкой своего существования.Ключевые участники выиграли от сильного суда, что означает, что они помогли укрепить Европейский Суд или, по крайней мере, не сделали ничего, чтобы поставить его под сомнение. Это укрепление, в свою очередь, повысило способность Суда выполнять эту функцию.

Но все же остается открытым вопрос, как Европейский Суд вступил на этот благотворный путь бесконечной институционализации. Здесь мы приходим к дополнительному объяснению: институциональное лидерство. Хотя внутреннюю жизнь Суда по-прежнему трудно проанализировать, несколько исследователей Суда собрали воедино доказательства, указывающие на институциональную стратегию влиятельных судей.В ключевые моменты времени судьи Европейского суда инициировали важные стратегии, которые подтолкнули Суд, когда он застрял, или направили его на другой путь. Теперь мы рассмотрим, как эти стратегии способствовали выполнению миссии, внутренней сплоченности и внешней легитимности Суда.

Создание миссии

Важным событием в институциональной траектории Европейского суда стало появление его миссии в начале 1960-х годов. Прибывающая группа проевропейских судей начала ставить Суд в своих приговорах как гарант европейской интеграции.Всеобъемлющий телеологический метод толкования Договоров как конституции европейского образования стал отличительной чертой Суда. Уже в своем первом решении по ЕОУС Суд оговорил, что решение не должно приниматься на основании отдельной статьи, а «спор должен рассматриваться в отношении Договора в целом» ( French Republic vs. High Authority ECSC , Заключение генерального адвоката, 1/54 в: Saurugger and Terpan 2017: 16). Обращение к Договору в целом указывает на упор на телос интеграции. 10 Чувство миссии Суда впервые нашло свое публичное выражение в постановлениях Van Gend en Loos и Costa .

Суд применил свою недавно обнаруженную миссию с умеренным рвением, полагаясь на поэтапный способ работы (Weiler 1991). Обычно Европейский суд проверяет новые и потенциально далеко идущие интерпретации в относительно незначительных случаях (Alter 1998). Новые интерпретации не дадут немедленных результатов, но они создали прецеденты для будущих дел.Постепенное развитие прецедентного права - основанное на прецеденте - стало ключом к институциональному расширению Суда (Schmidt 2018: 240).

Юридические ассоциации

евро сыграли важную роль в раскрытии Судом его миссии. С основанием Экономического сообщества в 1958 году юридические ассоциации евро были созданы на национальном уровне юристами, которые активно участвовали в процессе интеграции. 11 Эти ассоциации состояли из юристов, политических деятелей и других высокопоставленных лиц, имеющих (тесные) связи с Европейским сообществом, которые были заинтересованы и привержены делу европейской интеграции в рамках верховенства закона (Alter 2009: 65–66 ).Комиссия также учредила головную организацию: Fédération Internationale de Droit Européen (FIDE), которая организовывала международные встречи, на которых юристы, выступающие за интеграцию, могли встречаться друг с другом, а другие юристы могли быть проинформированы о возможностях европейского права (Alter 2009: 68– 69; Vauchez 2015: 119).

Влияние этих «евро-юристов» на формирование и толкование законодательства ЕС было огромным (Alter 2009). Первоначальные обсуждения Европейского суда были монополизированы юристами, приверженными европейскому проекту (Vauchez 2015: 55).Недавние исторические исследования выявили интенсивный обмен мнениями между судьями, юридическим сообществом и юридической службой Европейской комиссии (Rasmussen 2012), рассматривая возможные толкования Римского договора с целью дальнейшей интеграции (Nicola and Davies 2017). Суд использовал аргументы, выдвинутые юристами Euro law в поддержку своих решений: они служили кухонным шкафом (Alter 2009: 76–78). Посредством встреч ФИДЕ Суд мог проверить новаторскую правовую аргументацию у национальных юристов.Если бы они не смогли найти поддержки своим аргументам, они бы просто не стали их преследовать (см. Также Saurugger and Terpan 2017: 132). Но они также могли позаимствовать аргументы у юристов, чтобы укрепить позицию Европейского суда.

Инженерная сплоченность

Одно дело - установить институциональную миссию - основные ценности, четкие цели, способ работы - и совсем другое - построить организацию, которая сможет выполнить эту миссию. Европейский Суд никогда не мог позволить себе роскоши выбирать своих судей и AG.Для новых судей нет общей подготовки или образования, и Суд не имеет никакого влияния на их набор (Vauchez 2012: 54–55). Вначале было неясно, какая квалификация должна быть у человека, чтобы стать международным судьей. Первая группа судей имела разный опыт.

Таким образом, важным событием стало назначение между 1958 и 1962 годами пяти новых судей (Лекур, Доннер, Каталано, Монако и Трабукки), которые были юристами и были глубоко привержены европейскому проекту и конституционному характеру Суда, или, по крайней мере, политическое и правовое единство сообществ (Vauchez 2015: 54–55; Phelan 2017).

Со временем различные расширения ЕС привели к увеличению числа судей и росту разнообразия правовых культур, что сделало задачу сохранения преданной группы еще более сложной и все более важной (Tamm 2013). Неизбежная диверсификация Европейского суда «подорвала внутреннее единство, поставив под угрозу его доктрину». Этот возникающий риск требовал «коллективной стратегии наиболее интегрированных судей» (Vauchez 2015: 154–155). Для Европейского суда было очень важно преуспеть в формировании сильной внутренней культуры, укреплении сплоченности и общих взглядов.

Суд, следовательно, должен был способствовать единому толкованию миссии и операций среди очень разнообразной группы людей, которые точно не прибыли tabula rasa . В ответ судьи упростили процедуры защиты юридических достижений Суда. Были использованы две стратегии: кодификация юриспруденции (через правила, СОП, базы данных) и централизация процесса принятия судебных решений (в руках центрально размещенных судей) (Vauchez 2015: 158).Один из судей, Пескаторе, написал Vademecum, в котором судебный стиль Суда определен как «общий процесс кодификации ограниченного числа высоко стандартизированных формул» (Vauchez 2015: 187).

rérendaires и lecteurs d‘arrêts (юристы-лингвисты) сыграли важную роль в формировании единого образа работы (Cohen 2017). Референдары составляют постановление. Перед тем, как проект постановления будет передан в палату впервые, докладчики прочитали проект на предмет несоответствий, а также противоречий с существующим прецедентным правом (Cohen 2017: 69).Lecteurs d’arrêts проходят подробное обучение. До начала 1970-х у каждого судьи был только один референдар, и эти референдиры были постоянным штатом, так что новые судьи унаследовали референдиар своего предшественника. Использование французского языка в качестве рабочего языка Суда также сыграло свою роль (McAuliffe 2017). Многие из тех, кто работает в судах, не являются носителями французского языка. Они, как правило, работают со ссылками на более ранние постановления, тем самым невольно усиливая преемственность судебного разбирательства.

В дополнение к разработке организационных механизмов для поддержания последовательности, Суд также прилагает серьезные усилия для вовлечения новых судей в состав миссии Суда и его юридических достижений (Vauchez 2012: 52). Это усилие по социализации, направленное на создание «транснационального духа корпуса» (Vauchez 2012), может быть извлечено из различных традиций и церемоний. 12 Общим для всех этих церемоний и традиций является то, что они связывают сегодняшний Суд с его прошлым (Alter 2009). Революционные годы (1960-е годы) Суда используются для повторения «первоначального пророчества», которое дает нынешним судьям «вневременную правду» относительно их роли и «юридическую основу» их работы (Vauchez 2012: 61, 63).Таким образом, Суд создает вымышленную традицию «юридических достижений» (Vauchez 2015: 162).

Эти церемонии не только объединяют самых разных судей в одно сообщество, заставляя их чувствовать себя частью единого целого, но и обеспечивают преемственность между поколениями, передавая наследие суда новым поколениям (Vauchez 2012: 63–64, 2015 : 166). В описаниях Суда часто используются метафоры семьи, общины и братства. Эти церемонии помогают сформировать будущего судью: опытного юриста и известного ученого, который представляет национальную правовую культуру, но также является убежденным европейцем. Хороший судья придерживается судебного духа ЕС и действует «как понтифик, мост между различными интересами в политике ЕС» (Vauchez 2012: 67).

Защита и адаптация учреждения

Институциональная структура Суда обеспечивает значительную автономию для выполнения его миссии. Но формальная автономия не гарантирует высокой степени институционализации (Groenleer 2009). Учреждение может существовать только тогда, когда оно пользуется поддержкой заинтересованных сторон и остается в значительной степени неконфликтным.Но даже когда заинтересованные стороны довольны результатами деятельности учреждения и оказывается поддержка, учреждение не может почивать на лаврах. Мир меняется, как и ожидания заинтересованных сторон, что требует от учреждения адаптации.

Важно отметить, что дискуссии о демократическом характере Европейского суда являются постоянным источником потенциальных противоречий (Schmidt 2018: 12–13, 245). Осознание того, что небольшая группа судей налагает существенные ограничения на формирование политики на национальном и европейском уровнях, обеспечивает ингредиенты для внутренней политической реакции против Суда и Союза, как мы видели в дебатах вокруг референдума в Великобритании. В этих дискуссиях права граждан ЕС на национальное благосостояние преобладали в повестке дня; права, которые были в значительной степени сформированы Судом, а не политическим большинством. Президент Германии Роман Герцог в какой-то момент даже пообещал остановить Европейский суд. Во время переговоров по договору - единственного момента, когда государства-члены могут обуздать Суд, если они того пожелают, - возник Европейский Суд (Schmidt 2018: 40–41). Таким образом, мы можем сделать вывод, что уровень легитимности, которым обладает Европейский Суд, невелик и уязвим для колебаний политических настроений на национальном уровне.

Важной стратегией защиты автономии Суда был упор на прецедент (Schmidt 2018; Stone Sweet 2002). Ссылаясь на свою собственную судебную практику, он может защититься от критики в отношении того, что Суд выходит за рамки своего мандата. Пока Суд может утверждать, что он делает то, что делал всегда, можно выносить решения по спорным делам, не вызывая шквала критики (De Somer 2019). Таким образом, судебный прецедент играет важную роль в судебной практике ЕС.Юридические концепции, установленные в одной области, принимаются и принимаются в другой, движимые сторонами в судебном процессе, которые воспринимают это развитие как выгодное. Важно отметить, что, когда люди основывают свои утверждения на законодательстве ЕС, они не только действуют в своих собственных интересах, но также признают европейские законы и обеспечивают их соблюдение (Van Middelaar 2013: 50). Если бы Суд часто менял свое толкование законодательства ЕС, он вряд ли мог бы стремиться к децентрализации правоприменения через национальные суды.

Некоторые участники неизбежно проигрывают в этом процессе расширения судебной практики, и очень важно понимать, почему они не могут его заблокировать.Высшие национальные суды утратили свое исключительное положение с тех пор, как Европейский суд стал вершиной иерархии европейских судов. Понятно, что эти суды не хотели признавать конституционность права ЕС. Особенно противились французский Conseil d’État («верховенство бросает вызов суверенитету французского парламента») и немецкий Bundesverfassungsgericht («Сообщество лишено демократии и основных прав»). В конце концов, суды этих самых влиятельных государств-членов признали верховную позицию Европейского суда (Франция в 1989 и 1999 годах и Германия в 1986 году) (Saurugger and Terpan 2017: 33, 109–114).

Важной для этого шага была стратегия адаптации Европейского суда, наиболее заметная по сравнению с Конституционным судом Германии (ССЗ). После того, как ССЗ отказался признать верховенство из-за отсутствия защиты основных прав в рамках законодательства ЕС в решении 1974 г., Европейский Суд развил такие права в своей юриспруденции, чтобы ССЗ мог осудить необходимость предоставления такой защиты. сам по себе в 1986 году (Davies 2012).

Следующий вопрос: почему государств-членов разрешили суду получить такую ​​большую власть? Чисто функциональная линия аргументации, как мы видели выше, указала бы на то, что Европейский суд помог прояснить двусмысленность европейских договоров. Политический подход предполагает, что Европейский Суд действовал в соответствии с интересами могущественных государств (Garrett 1995; Stone Sweet 2010: 17). В конце концов, Суд может рассчитывать на постоянное соблюдение государством-членом ЕС только в том случае, если его постановления не уходят слишком далеко от предпочтений государства-члена. Государства-члены могут слишком легко игнорировать решения Европейского суда, если они противоречат их интересам (Garrett 1995).

Европейский суд следил за тем, чтобы не пересекать красные линии, проведенные государствами-членами (Гарретт 1995: 172; Альтер 2009: 120; Шмидт 2018: 42–43).Суд не стал «рейнджером-одиночкой, подталкивающим к развитию прецедентного права», а «показал себя чутким к тому, как вмешиваются государства-члены» (Schmidt 2018: 237, 239). Похоже, он дает оценку политическим последствиям своих постановлений. Например, Европейский суд прекратил расширение прав экономически неактивных граждан ЕС после того, как этот вопрос стал все более политизироваться в более богатых западных государствах-членах (Blauberger et al. 2018). В целом, Суд внимательно следит за направлением (письменных и устных) замечаний, которые правительства могут представить, чтобы их юридическое толкование было заслушано Суду, примерно в 50% случаев после них (Larsson and Naurin, 2016). 13

Суд ЕС, по-видимому, является посредником между судебной активностью (продвижением интеграции) и вниманием к озабоченности государств-членов. Суд обычно пытается оправдать свои решения, указывая на общие интересы государств-членов и цели договора (Burley and Mattli 1993: 68). Более того, Суд проверяет влияние потенциально важных решений посредством постепенного наращивания прецедентного права (Alter 1998). Процедура предварительного постановления также помогла защитить Суд от национальной критики.Это позволяет Суду избежать конфликта с государствами-членами, поскольку формальное решение остается на усмотрение национального суда (Weiler 1991).

Важно то, что при построении законодательства ЕС Суд может полагаться на тех частных субъектов , которые преследуют интересы, совместимые с интересами Сообщества (Stone Sweet 2010: 17). Европейское право обеспечивает структуру возможностей для частных субъектов. Они могут обратиться к европейскому праву, например, для усиления либерализации посредством четырех свобод и закона о конкуренции или дальнейшей политики недискриминации, обратившись в Европейский Суд.Государства больше не являются привратниками в политическое устройство ЕС (Schmidt 2018: 50). Вовлечение частных лиц одновременно повышает легитимность Суда. Его постановления отвечают потребностям, высказанным участниками, которые также являются важными собеседниками на национальном уровне.

Кроме того, долгосрочные инвестиции Суда в построение транснационального юридического сообщества окупаются (Vauchez 2015). В первые годы, когда существование Суда не было гарантировано, персонал Европейского суда упорно трудился над тем, чтобы сделать Суд верховным судом по вопросам права ЕС (Burley and Mattli 1993: 62–63), чтобы юристы знали о ( преимущества) процедуры предварительного определения.Европейский суд организовал поездки в Люксембург для национальных судей, где их угостили и пообедали. Европейский суд помог национальным судьям составить и написать их предварительные запросы о вынесении решения. Национальные судьи привыкли рассматривать Европейский суд как альтернативное место, которое могло бы принести пользу их положению. Европейские судьи участвовали в научных конференциях и писали статьи в юридических журналах (Alter 2009: 70). В результате это формирующееся европейское юридическое сообщество широко обсуждало постановления Европейского суда, повышая осведомленность общественности о важности Суда (Alter 2009: 73–76; Vauchez 2015: 124–129).

Наконец, судьи Европейского суда посетили столицы стран для освещения в новостях и информирования широкой общественности (Alter 2009: 71). Такие сетевые мероприятия остаются важной частью повседневной работы Суда. В 2018 году Суд принял 2292 национальных судьи в Люксембурге для посещения или учебных семинаров (CJEU 2019c: 19). В 2018 году была основана Судебная сеть Европейского Союза (JNEU), которая связывает высшие и конституционные суды государств-членов с Европейским судом и способствует обмену информацией о толковании законодательства ЕС и учебных материалах (CJEU 2019c: 57).

Суд ЕС рано узнал, что ему, возможно, придется продать свою миссию и дела всему миру. Van Gend en Loos представил уникальное видение природы и будущего Европы: «единый правовой порядок, в котором нормы ЕС имеют прямое действие и преобладают над национальными нормами» (Vauchez 2015: 116). Его основополагающие постановления поначалу казались кроткими. Все, что может сделать Суд, - это предоставить структуру возможностей другим участникам. Таким образом, Van Gend en Loos должны были использоваться юридическим сообществом и Комиссией, и то же самое верно в отношении других судебных решений, таких как постановление Cassis de Dijon , которое помогло завершить создание единого рынка (Alter and Meunier -Аицахалия 1994).Таким образом, основополагающие постановления сформулированы неоднозначно и не говорят сами за себя. Европейские юристы, члены Суда и Комиссия сначала должны принять форму «толковательного активизма», чтобы прояснить важность решений, конструируя каждое из них как «конститутивный принцип общей доктрины» (Vauchez 2015: 125–127).

Рецензия на книгу: Судить европейских судей: легитимность прецедентного права Европейского суда под редакцией Мориса Адамса и др.

Целью этого тома является изучение новой эры, в которой находится Европейский суд после последовательных волн расширения ЕС.В восьми главах Морис Адамс и соавторы рассматривают общие принципы законодательства ЕС, внешних сношений, внутреннего рынка и гражданства Союза. Ян Комарек несколько разочарован недальновидным характером размышлений о судебной легитимности в большинстве статей.

Судейство европейских судей: легитимность прецедентного права Европейского суда. Морис Адамс, Анри де Вель, Йохан Мееузен и Герт Стратманс (ред.). Издательство Hart & Co. Октябрь 2013г.

Найдите эту книгу:

Политологи, изучающие европейскую интеграцию, давно не «открыли» право и Европейский суд. Однако юристы часто жалуются, что политологи недостаточно серьезно относятся к праву. Эта книга дает прекрасное представление о том, что думают юристы ЕС, и показывает, что многие из них могут страдать от противоположной проблемы: слишком серьезно относиться к тому, что требует закон и что с ним можно сделать.При таком прочтении влияние рецензируемой книги может выходить далеко за рамки ее заявленной цели, которая, по мнению редакторов, заключается в изучении влияния недавней сложности и количества вопросов, рассмотренных Судом, и в проведении оценки его общая производительность.

Сборник является результатом конференции, организованной в Университете Антверпена в ноябре 2011 года. Ряд экспертов в их соответствующих областях были приглашены, чтобы поразмышлять о вкладе Суда в несколько основных областей права ЕС и общей легитимности Суда.Их главы, посвященные внутреннему рынку (Стивен Уэзерилл), закону о свободном передвижении (Юкка Снелл), гражданству ЕС (Майкл Дуган и Дэниел Тим) и внешним отношениям (Эйлин Денза) составляют основную часть книги. Одна глава, посвященная общим принципам законодательства ЕС, написана в соавторстве с бывшим генеральным адвокатом Европейского суда Яном Мазаком и его бывшим справочником Мартином Мозером. Мазак прославился своей открытой критикой Mangold - одного из самых спорных решений Суда.Решение существенно изменило границы законодательства ЕС, и критическая позиция Мазака не изменилась, как показывает предлагаемый им обзор последующих событий. Наконец, Михал Бобек предлагает оригинальный подход к легитимности Европейского суда, предлагая измерять ее функционально, как осуществимость его результатов для национальных судов.

Почти все авторы уделяют некоторое время размышлениям об общем понятии судебной легитимности и способах ее оценки. Примечательно, что они делают упор на ценности, которые дороги всем юристам, в частности, на последовательность и правовую определенность.Мало кто предпринимает попытки более обстоятельного анализа прецедентного права Суда, хотя Юкка Снелл привносит в свою оценку судебной практики Европейского суда по свободному движению понятие «разновидностей капитализма» и призывает к большему уважению к конкретным экономическим моделям.

Выделяются две главы книги: вводная глава нынешнего вице-президента Европейского суда Коэна Линертса и эпилог Джозефа Вейлера, который не согласен с этим.

Коэн Ленертс, пожалуй, самый известный юрист в ЕС сегодня: будучи европейским судьей с 1989 года (сначала в суде первой инстанции, теперь в Общем суде, а с 2003 года в Европейском суде), он также был плодовитым писателем и лектор, а затем профессор права ЕС в KU Leuven с 1979 года, он повлиял на нынешнюю правовую элиту ЕС больше, чем кто-либо другой.Однако его статья разочаровывает критически настроенного читателя по многим направлениям. Ленертс различает два вида судебной легитимности: внешнюю и внутреннюю. Первое касается границ судебной функции и взаимосвязи между вынесением приговора и политикой, тогда как второе касается «качества судебного процесса». Он внутренний в том смысле, что ориентирован на другие суды и правовой дискурс.

Ленертс утверждает: «если суды выходят за рамки своей обязанности говорить« что такое закон », им не хватает легитимности, поскольку они вторгаются в политический процесс» (стр.13). Однако это то, что высшие суды делают постоянно, и некоторые могут согласиться с тем, что мы вышли за рамки довольно непродуктивных дебатов о том, «создают ли суды закон» - в Европе, как и везде. «Сказать, что такое закон» - такой же бесполезный критерий, как и утверждение, что судьи действуют как арбитры. Возможно, не случайно, что, в то время как известный судья Европейского суда предлагает первое, нынешний президент Верховного суда США Джон Робертс сказал последнее на слушаниях по назначению. Робертс справедливо критиковали, и Ленертс заслуживает того же: это явно , а не , что сегодня думают большинство юристов о судах по обе стороны Атлантики.

Это относится к изображению Европейского суда как «не имеющего выбора» при вынесении спорных решений - оправдание, которое встречается во многих статьях для книги. В этом описании Суд не является активным агентом, который формирует или даже делает выбор необходимым, несмотря на тот факт, что хорошо известно, что именно Суд (совместно с Комиссией и юридическим сообществом) инициировал процесс « конституционализация »ЕС. Благодаря работе социологов, таких как Антуан Вошез, и историков права (см. Специальный выпуск журнала «Современная европейская история» под редакцией Мортена Расмуссена и Билла Дэвиса) такие упрощенные объяснения больше не имеют смысла - даже в рамках юридического поля.

Как работает «традиционный» юридический нарратив, освобождающий Суд от всякой ответственности, хорошо иллюстрируется разработкой Ленертсом мандата Суда, предусмотренного Договором ЕС. По его собственным словам, «в результате [конституционализации], превратившей Европейский Союз из международной организации в« составной правовой порядок »[обратите внимание на отсутствие агента, ответственного за это преобразование в этом предложении], Европейский Суд постоянно был призван поддерживать «верховенство закона», как это предусмотрено статьей 19 TEU »(стр.14-15). Ленертс отмечает отсутствие определения «закона» в Договорах, но поясняет, что «в целях соблюдения конституционного мандата» (который, как мы знаем, но Ленертс не упоминает, не был «навязан» Суду, но скорее самостоятельно созданный им в основополагающих постановлениях по делам Van Gend en Loos , Costa v ENEL и Internationale Handelgesellschaft ), «Европейский суд не мог ограничиться формальным пониманием верховенства закона. Тогда у не было иного выбора , кроме как заполнить конституционные лакуны, оставленные авторами договоров »(стр.15, курсив мой.

Вейлер справедливо критикует Ленертс и подробно останавливается на некоторых моментах, сделанных выше. Но опять же, его вклад, похоже, страдает от того же недостатка, что и большинство других: он признает трудности с концепцией легитимности (если я хорошо помню, на конференции Вейлер даже предположил, что он вообще не используется в дебатах по Суд из-за отсутствия конкретики и согласия в отношении значения легитимности), но затем не слишком далеко отходит от закона, чтобы исследовать его значение.Возможно, эпилог не в том, чтобы развить это понятие, хотя можно отметить, что большинство концепций политической теории оспариваются (подумайте о демократии или справедливости - тем не менее, они оба используются в дебатах о конкретных политических режимах, включая ЕС. ).

Что больше всего поражает читателя, так это близорукий характер мышления в большинстве статей о судебной легитимности (и судах в целом). Несмотря на обилие литературы по этой теме, появляется мало ссылок на политическую теорию, если таковые вообще имеются.Это юристы разговаривают с юристами, почти полностью исключая других. Для юристов может быть самоочевидным, что правовая определенность и согласованность являются основными ценностями (или даже осуществимостью закона для других юристов), но возникает вопрос, как эти ценности соотносятся с легитимностью и авторитетом (еще одна оспариваемая концепция!) ( ЕС) право, где им приходится конкурировать со справедливостью и демократией (и, конечно, со многими другими).

Возможно, эту работу должен выполнять кто-то другой, не очень привязанный к закону и Европейскому суду.Если да, то эта книга станет отличной отправной точкой.

Пожалуйста, прочтите нашу политику комментариев, прежде чем комментировать .

Примечание. Эта статья предоставлена ​​нашим партнерским сайтом, LSE Review of Books, и отражает точку зрения автора, а не позицию EUROPP - Европейской политики и политики или Лондонской школы экономики.

Сокращенный URL для этого сообщения: http://bit.ly/1niZF3g

_________________________________

Об авторе

Ян Комарек - LSE
Ян Комарек - преподаватель Лондонской школы экономики и политических наук Европейского института и юридического факультета.Ян интересуется правом и политикой ЕС в целом, конституционным правом США, судебным процессом и некоторыми аспектами юридической аргументации. Ян имеет степени Оксфордского университета (M.St. 2007, D. Phil. 2011), Стокгольмского университета (LL.M. 2004) и Карлова университета в Праге (Mgr. 2001, JUDr.2002). Он также получил диплом Европейской академии права (сессия права ЕС) в 2004 году, Европейский университетский институт во Флоренции и диплом Центрально-Европейского университета в области передовой юридической практики Европейского союза, magna cum laudem (CEU, Будапешт).

Суверенитет Европейского суда и наднациональной правовой системы ЕС

Европейская правовая система рассматривалась либо как межправительственная, либо как наднациональная. В межправительственном постановлении, с одной стороны, подчеркивается, что Европейский суд должен учитывать предпочтения правительств государств-членов в своих процессах принятия решений. С другой стороны, наднациональный порядок подчеркивает, что европейское право порождает свою собственную правовую систему, поэтому Суд должен управлять своим прецедентным правом в соответствии с первичными и вторичными ресурсами европейского права.В этой статье утверждается, что европейская правовая система может быть признана наднациональной правовой системой, потому что три краеугольных камня европейского права - первичная правящая справочная система, доктрины верховенства и прямое действие - позволяют Европейскому суду судить свои дела в соответствии с положениями европейского права. Кроме того, современная прецедентная практика Суда также признает существование наднационального правового порядка, уделяя особое внимание интересам отдельных лиц, а не предпочтениям правительств государств-членов.

Качество и будущее либеральных демократий могут зависеть от способности судов защищать людей от суверенных государств. Суды осуществляют судебный надзор, чтобы защитить людей в этом смысле; однако в политическом отношении либеральные демократии имеют два мощных и постоянных ограничения на судебный надзор. Во-первых, законодательные органы могут угрожать отменой постановлений судов путем разработки нового законодательства. Во-вторых, руководители могут угрожать игнорировать, препятствовать или неправильно применять решения судов.

Следовательно, многие комментаторы, юристы и политики утверждали, что законодательные и исполнительные органы власти влияют на принятие судебных решений. Тем не менее, по словам Свита и Бруннелла, это обстоятельство отличается в Европейском союзе (ЕС), потому что Европейский суд (ECJ) обычно не работает в соответствии с предпочтениями правительств государств-членов.

Цель этого эссе - выяснить, где анализ Суита и Бруннелла дает точное отражение современного процесса принятия решений в Европейском Суде.Для этого изучается европейская правовая интеграция, после чего изучается предварительная правящая система и соответственно анализируются доктрины прямого действия и верховенства.

ЕС имеет наднациональную правовую систему, основанную на индивидуальном подходе, и эта система подразумевает обязанность Европейского суда по установлению властных полномочий в отношении толкования договоров, национальных законов и национальных судов. Наконец, утверждается, что Европейский Суд имеет право управлять без учета предпочтений правительств государств-членов с помощью своей правовой системы.

События в ЕС, в частности, после 1970-х годов (такие как создание общего рынка, создание общей валюты, повышение роли Европейского парламента и увеличение числа стран-членов) привели к снижению авторитета правительств стран-членов. . Кроме того, в то время как субъекты обращали внимание на валютную интеграцию и внутренний рынок ЕС, правовая система ЕС в этот период превратилась из межправительственной правовой системы в наднациональную.

Процесс правовой интеграции можно резюмировать следующим образом. Выполнение Римского договора до 1963 года зависело от реакции национальных законодательных органов; однако гражданин любого государства-члена имел право просить национальный суд отменить любое положение национального законодательства, которое несовместимо с непосредственно применимыми положениями Римского договора с 1965 года.

Более того, гражданин любого государства-члена имеет право требовать признания недействительным внутреннего закона, который несовместим с директивами Европейского сообщества (ЕС) с 1975 года.Кроме того, гражданин Сообщества имеет право просить национальные суды толковать национальное законодательство в соответствии с директивами Сообщества, которые государство-член отложило на время принятия с 1990 года.

Неоспоримый факт, что роль Европейского суда была очень важна в создании наднациональной правовой системы. Европейский Суд обладает значительной автономией, и это позволяет ему принимать решения вопреки предпочтениям правительств государств-членов. Следовательно, было заявлено, что процесс интеграции может быть лучше всего объяснен неофункциональной теорией интеграции, потому что эта теория признает Европейский суд в качестве основного действующего лица интеграции.Однако эта теория подверглась критике, в частности, со стороны ученых-неореалистов-юристов. Эти ученые утверждают, что Европейский Суд, несмотря на то, что он играет первостепенную роль, учитывает предпочтения правительств государств-членов, поскольку правительства контролируют Европейский Суд.

Теория неофункционализма также подвергалась критике с конца 1990-х по трем важнейшим принципам евроскептицизма, а именно: подотчетность, субсидиарность и прозрачность. Во-первых, согласно принципу подотчетности ЕС должен нести ответственность за свою политику.Во-вторых, в соответствии с принципом субсидиарности утверждалось, что, если национальные институты обладают достаточным потенциалом, институты ЕС не обладают своими полномочиями по принятию решений. Наконец, в соответствии с принципом прозрачности утверждалось, что внутренние процессы принятия решений должны быть максимально открытыми.

Договоры ЕС и прецедентное право Европейского суда позволили дальнейшую интеграцию законодательства ЕС в национальное законодательство и создание индивидуальной наднациональной правовой системы, а не государственной межправительственной правовой системы.Чтобы уточнить, договоры создают де-факто конституцию Союза, и Европейский суд интерпретирует эти договоры как конституционный суд ЕС. Это можно было бы лучше понять на примере дела Grzelczyk , когда Европейский суд постановил, что такое же обращение должно быть предоставлено всем гражданам государств-членов, независимо от их национальности.

Таким образом, неофункциональная теория интеграции может быть признана лучшей теорией для разъяснения правовой интеграции.Кроме того, следует учитывать, согласно заявлению Европейского суда в деле Grzelczyk , что положения законодательства ЕС налагают те же обязанности на национальные суды, и суды должны выполнять эти обязанности. Законодательство ЕС налагает эти обязанности несколькими способами; однако система предварительного решения, которая позволяет людям оспаривать национальное законодательство в национальных судах, должна быть изначально истолкована.

Когда было создано ЕС, предварительная система управления была также принята в соответствии со статьей 177 Римского договора для построения внутреннего рынка.Европейский суд также обладал этой юрисдикцией в соответствии со статьей 150 Договора о Евратоме, статьей 234 TEC и, наконец, статьей 267 TFEU. Согласно статье 267 ДФЕС в этом отношении, во-первых, цель системы предварительного решения заключается в обеспечении единообразного применения законодательства ЕС в национальных судах. В этой статье говорится, что Европейский суд может выносить предварительные постановления для толкования договоров ЕС, а также для подтверждения и толкования актов органов ЕС.

Кроме того, если вопрос, который может включать противоречие между национальным законодательством и законодательством ЕС, поднимается в национальных судах или трибуналах государств-членов, эти суды или трибуналы должны запросить предварительную рекомендацию от Европейского суда.Более того, национальные суды могут запросить более одной ссылки при определенных обстоятельствах: если национальные суды сталкиваются с трудностями при применении и понимании решения; если вопрос напрямую связан с законодательством ЕС; или если ссылка приводит к новым размышлениям.

Предварительная правящая система стала более важной с момента принятия доктрин прямого действия и верховенства. Эти доктрины подтвердили основную цель Европейского суда - единообразное применение законодательства ЕС в государствах-членах, а также побудили Европейский Суд определять свои дела без учета предпочтений правительств государств-членов.На данном этапе также следует отметить, что доктрина прямого действия, с одной стороны, внесла свой вклад в процесс интеграции, устраняя пробелы между национальными правовыми системами и правовой системой ЕС; доктрина верховенства, с другой стороны, способствовала интеграции, создав единую правовую систему. Как можно понять из этого резюме, доктрины способствовали созданию наднациональной правовой системы, и поэтому они будут рассмотрены в следующих разделах, соответственно.

Традиционные концепции международного права, применявшиеся к ЕС в 1950-х годах, считали государства хозяевами договоров. Это позволило правительствам государств-членов (1) легко уклоняться от решений Европейского суда; (2) легко принять новое национальное законодательство, основанное на национальном законодательстве, а не на законе Сообщества; (3) легко изменять полномочия Сообщества; (4) интерпретировать влияние полномочий Сообщества на национальные интересы; (5) аннулировать полномочия Сообщества во имя национальных интересов.

Однако эта модель была существенно отменена двумя постановлениями Европейского суда в 1960-х годах, а именно: Van Gend en Loos и Costa против ENEL . Во-первых, Европейский Суд заявил в Van Gend en Loos , что Римский договор установил новый правовой порядок, и этот правовой порядок предоставляет государствам-членам Сообщества только ограниченные суверенные права. Во-вторых, это заявление было подтверждено Европейским судом в деле Costa v ENEL .

После этих двух ранних дел Европейский суд разъяснил доктрину верховенства в Simmenthal и Internationale Handelsgesellschaft .Европейский Суд, с одной стороны, заявил в Simmenthal , что, когда возникает конфликт между национальным законодательством и правом Сообщества, право Сообщества является верховным, следовательно, национальные суды должны отклонять национальное законодательство.

Европейский суд, с другой стороны, заявил в Internationale Handelsgesellschaft , что право Сообщества является верховным по отношению ко всем формам национального права, охватывающим национальные конституции. Другими словами, при столкновении с конфликтом между национальным законодательством и законодательством Сообщества национальные суды государств-членов должны применять положения закона Сообщества, даже если это положение несовместимо с национальной конституцией.

Доктрина верховенства поддерживается юридическими материалами ЕС, а также прецедентным правом Европейского суда. В этом контексте цель доктрины верховенства может быть, во-первых, найдена в статьях 1-6 TEU. В этой связи в статье 1 TEU говорится, что «[t] его Договор знаменует новый этап в процессе создания еще более тесного союза между народами Европы». Более того, в Декларации 17 Лиссабонского договора говорится, что договоры ЕС имеют приоритет над национальным законодательством в условиях, предусмотренных прецедентным правом Европейского суда.Кроме того, он также постановил в Заключении Юридической службы Совета ЕС Док. 11197/07, что верховенство закона ЕС, установленное в деле Costa v ENEL , несмотря на то, что не определяет верховенство права Сообщества, является одним из краеугольных камней права ЕС.

Принцип верности, который можно понять через статью 4 (3) TEU, также может демонстрировать цель доктрины верховенства. Согласно этой статье, как институты ЕС, так и национальные субъекты государств-членов несут ответственность.Институты ЕС, с одной стороны, должны сотрудничать с национальными организациями, чтобы гарантировать полную эффективность законодательства ЕС. Национальные организации, с другой стороны, несут больше ответственности, чем институты ЕС.

Эти обязанности можно резюмировать следующим образом: (1) обеспечение правовой определенности законодательства ЕС; (2) наказание за нарушения законодательства ЕС в национальных судах; и (3) информирование Комиссии в случае возникновения каких-либо проблем с соблюдением или применением законодательства ЕС.Существенная ответственность государств-членов также была прочитана в Adeneler . Европейский Суд заявил в этой связи, что все государства-члены несут ответственность за обеспечение полной эффективности законодательства ЕС в национальных судах. Продолжение на следующей странице »

Ящики

Дело C-253/00 Antonio Muñoz y Cia SA и Superior Fruiticola SA против Frumar Ltd и Redbridge Produce Marketing Ltd [2002] ECR I-7289

Дело C-438/05 Международная федерация транспортных рабочих и Союз моряков Финляндии против Viking Line ABP и OU Viking Line Eesti [2007] ECR I-10779

Дело C-212/04 Константинос Аденелер и другие против Ellinikos Organismos alaktos (ELOG) [2006] ECR I-6057

Дело C-555/07 Kücükdeveci v Swedec GmbH & Co.KG [2010] Все E.R. (EC) 867 (ECJ (Большая палата))

Дело C-62/00 Marks & Spencer plc против комиссаров таможни и акцизов [2002] ECR I-6325

Дело 14/86 Преторе-ди-Сало против неизвестных лиц [1987] ECR 2545

Дело C-184/99 Руди Гжельчик против Центра общественной помощи в Оттиньи-Лувен-ла-Нев [2001] ECR I-6193

Дело C-144/04 Вернер Мангольд против Рюдигера Хельма [2005] ECR I-9981

Договоры

Сводная версия Договора об учреждении Европейского сообщества [2002] OJ C325 / 33

Сводная версия Договора о Европейском Союзе [2010] OJ C83 / 13

Сводная версия Договора о функционировании Европейского Союза [2010] OJ C83 / 47

Законодательство

Директива Совета 2000/78 / EC от 27 ноября 2000 г., устанавливающая общие рамки для равной оплаты труда и занятий [2000] OJ L303 / 16

Книги

Alter K, Установление верховенства европейского права (OUP, 2001)

Arnull A, Европейский Союз и его суд (OUP, 2 nd edition, 2006)

Чалмерс Д., Дэвис Дж. И Монти Дж., Закон Европейского союза (Cambridge University Press, 2 nd edition, 2010)

Craig P и Búrca G, Закон ЕС: текст, дела и материалы (OUP, 5 th edition, 2011)

Шапиро М. и Суит А.С., О законе, политике и судопроизводстве (ОУП, 2002)

Отредактированная книга

Витте Б., «Прямое действие, примат и природа правового порядка» в П.Крейг и Г. Де Бурка (ред.), Эволюция ЕС Закон (OUP, 2 nd edition, 2011)

Статьи журнала

Альтер К. Дж., «Кто« хозяин угощения »?: Европейские правительства и Европейский суд» (1998) 52 Международная организация 121

Берли А. и Мэттли В. «Европа перед судом: политическая теория правовой интеграции» (1993) 47 Международная организация 41

Кальдерия Г. А. и Гибсон Дж. Л., «Демократия и легитимность в Европейском союзе: Суд и его учредители» (1997) 49 Международный журнал социальных наук 209

Каррубба К. Дж. И Мурра Л., «Юридическая интеграция и использование процесса предварительного решения в Европейском союзе» (2005 г.) 59 Международная организация 399

Каррубба С.Дж., Габель М. и Ханкла С., «Судебное поведение в условиях политических ограничений: доказательства Европейского суда» (2008) 102 Обзор американской политической науки 435

Карруба С.Дж., Габель М. и Ханкла С., «Понимание роли Европейского суда в европейской интеграции» (2012 г.) 106 Обзор американской политической науки 214

Гарретт Дж., «Политика правовой интеграции в Европейском союзе» (1995) 49 Международная организация 171

Гарретт Дж., Келемен Р.Д. и Шульц Х., «Европейский суд, национальные правительства и правовая интеграция в Европейском союзе» (1998) 52 Международная организация 149

Хинарехос А., «О правовых последствиях рамочных решений и решений: прямое применение, прямое действие, самоисполнение, высшее?» (2008) 14 Европейский юридический журнал 620

Свит А. С. и Брунелл Т., «Европейский суд, несоблюдение государством требований и политика отмены» (2012 г.) 106 Обзор американской политической науки 204

Цебелис Г. и Гарретт Г., «Институциональные основы межправительственности и наднациональности в Европейском союзе» (2001) 55 Международная организация 357

Вернике С., ‘Au nom de qui? Европейский суд между государствами-членами, гражданским обществом и гражданами Союза (2007) 13 European Law Journal 380


Примечания

1.) Клиффорд Дж. Каррубба, Мэтью Габель и Чарльз Ханкла, «Судебное поведение в условиях политических ограничений: доказательства Европейского суда» (2008) 102 APSR 435, 435-6.

2.) Мартин Шапиро и Алек Стоун Свит, О законе, политике и судопроизводстве (OUP, 2002), 281.

3.) Джеффри Гарретт, «Политика правовой интеграции в Европейском Союзе» (1995) 49 IO 171, 171; Джеффри Гаррет, Р. Даниэль Келемен и Хайнер Шульц, «Европейский суд, национальные правительства и правовая интеграция в Европейском союзе» (1998) 52 IO 149, 149–150; Джордж Цебелис и Джеффри Гаррет, «Институциональные основы межправительственности и наднациональности в Европейском союзе» (2001) 55 IO 357 358; Клиффорд Дж.Каррубба и Лейси Мурра, «Юридическая интеграция и использование предварительного судебного процесса в Европейском союзе» (2005) 59 IO 399, 399-400.

4.) Анн-Мари Берли и Уолтер Маттли, «Европа перед судом: политическая теория правовой интеграции» (1993) 47 IO 41, 42; Карен Альтер, Установление верховенства европейского права (OUP, 2001), 211-225; Цебелис и Гаррет (№ 3) 359.

5.) Карен Дж. Альтер, «Кто« хозяин угощения »?: Европейские правительства и Европейский суд» (1998) 52 IO 121, 121; Алекс Стоун Свит и Томас Брунелл, «Европейский суд, несоблюдение государством требований и политика отмены» (2012 г.) 106 APRS 204, 206.

6.) Берли и Мэттли (№ 4) 66.

7.) Клиффорд Дж. Карруба, Мэтью Габель и Чарльз Ханкла, «Понимание роли Европейского суда в европейской интеграции» (2012) 106 APRS 214, 222. См. Также Alter (n 5) 121; Карруба, Габель и Ханкла (№ 1) 449.

8.) Грегори А. Кальдерия и Джеймс Л. Гибсон, «Демократия и легитимность в Европейском союзе: Суд и его учредители» (1997) 49 International Social Science Journal 209, 209.

9.) Гаррет, Келемен и Шульц (№ 3) 149; Карруба и Мурра (n 3) 400-401; Альтер (№ 4) 225.

10.) Дело C-184/99 Руди Гржельчик против Центра общественной помощи в Оттиньи, Лувен-ла-Нев, [2001] ECR I-6193, пункт 31. См. Также Стефан Вернике, «Au nom de qui? Европейский суд между государствами-членами, гражданским обществом и гражданами Союза (2007) 13 ELJ 380, 395.

11.) Сводная версия Договора об учреждении Европейского сообщества [2002] OJ C325 / 33, статья 234.

12.) Сводная версия Договора о функционировании Европейского Союза [2010] OJ C83 / 47, статья 267.

13.) Дело 14/86 Pretore di Salò v Лица неизвестны [1987] ECR 2545.

14.) Бруно де Витте, «Прямое действие, первенство и природа правового порядка» в P. Craig and G. de Búrca (ред.), The Evolution of EU Law (OUP, 2 nd ) издание, 2011), 323; Альтер (№ 5) 126.

15.) Дэмиен Чалмерс, Гарет Дэвис и Джорджио Монти, Закон Европейского Союза (Cambridge University Press, 2 nd edition, 2010), 185-6.

16.) Там же 185-7.

17.) Чалмерс, Дэвис и Монти (№ 15) 186-7. См. Также Алисия Хинарехос, «О юридических последствиях рамочных решений и решений: прямое применение, прямое действие, самоисполнение, высшее?» (2008) 14 ELJ 620, 627.

.

18.) Сводная версия Договора о Европейском Союзе [2010] OJ C83 / 13.

19.) Чалмерс, Дэвис и Монти (№ 15) 187-8.

20.) Там же 224-5.

21.) Дело C-212/04 Константинос Аденелер и другие против Ellinikos Organismos alaktos (ELOG) [2006] ECR I-6057, параграф 122.

22.) Пол Крейг и Грайн де Бурка, Закон ЕС: текст, дела и материалы (OUP, 5 th edition, 2011), 182; Энтони Арнулл, Европейский Союз и его суд (OUP, 2 nd edition, 2006), 172. См. Также Witte (n 14) 339.

23.) Крейг и де Бурка (№ 22) 182-201; Гаррет, Келемен и Шульц (№ 3) 172-3.

24.) Дело-C 62/00 Marks & Spencer plc против комиссаров таможни и акцизов [2002] ECR I-6325, пункты 22-28.

25.) Дело C-253/00 Antonio Muñoz y Cia SA и Superior Fruiticola SA против Frumar Ltd и Redbridge Produce Marketing Ltd [2002] ECR I-7289, параграф 27.

26.) Дело C- 438-05 Международная федерация транспортных рабочих и Союз моряков Финляндии против Viking Line ABP и OU Viking Line Eesti [2007] ECR I- 10779.

27.) Директива Совета 2000/78 / EC от 27 ноября 2000 г., устанавливающая общие рамки для равной оплаты труда и занятий [2000] OJ L303 / 16.

28.) Дело C- 144/04 Вернер Мангольд против Рюдигера Хельма [2005] ECR I- 9981, пункты 74-78.

29.) Дело C-555/07 Kücükdeveci против Swedec GmbH & Co KG [2010] All E.R. (EC) 867 (ECJ (Большая палата)), пункт 53.

Сохранить ссылку » (работает с EndNote, ProCite и менеджером ссылок)

APA 6

Колчак, Х.(2014). «Суверенитет Европейского суда и наднациональной правовой системы ЕС». Справочный журнал / Student Pulse , 6 (04). Получено с http://www.inquiriesjournal.com/a?id=883

MLA

Колчак, Хакан. «Суверенитет Европейского суда и наднациональной правовой системы ЕС». Справочный журнал / Student Pulse 6.04 (2014).

Чикаго 16-е

Колчак, Хакан. 2014. Суверенитет Европейского суда и наднациональной правовой системы ЕС. Inquiries Journal / Student Pulse 6 (04), http://www.inquiriesjournal.com/a?id=883

Гарвард

КОЛКАК, Х. 2014. Суверенитет Европейского суда и наднациональной правовой системы ЕС. Inquiries Journal / Student Pulse [Online], 6. Доступно: http://www.inquiriesjournal.com/a?id=883

Европейский суд, несоблюдение государством требований и политика отмены требований JSTOR

Abstract

В статье, ранее опубликованной APSR, Каррубба, Габель и Ханкла утверждают, что принятие решений Европейским судом (ECJ) систематически сдерживалось угрозой отмены со стороны правительств государств-членов, действуют коллективно и под угрозой несоблюдения со стороны какого-либо отдельного государства.Они также претендуют на то, что нашли убедительные доказательства в пользу межправительственной, но не неофункциональной теории интеграции. На основе анализа тех же данных, мы демонстрируем, что угроза отмены не заслуживает доверия и что правовая система активируется, а не парализуется из-за несоблюдения. Более того, когда правительства стран-членов действительно предприняли шаги, чтобы свести на нет последствия спорных постановлений Европейского суда, они не смогли ограничить суд, который продолжал идти по пути, очищенному предыдущими постановлениями.Наконец, в очной схватке между межправительственностью и неофункционализмом последний побеждает с большим перевесом.

Информация о журнале

Американский обзор политической науки (APSR) - самый продолжительный публикация Американской ассоциации политических наук (APSA). APSR, впервые опубликовано в ноябре 1906 г. и выходит ежеквартально. выдающийся политологический журнал в Соединенных Штатах и на международном уровне. APSR представляет исследования из всех областей политической науке и содержит обширный рецензионный раздел дисциплина.Раньше APSR также охватывал личные и кадровые позиции профессии, как и у предшественницы, Материалы APSA.

Информация об издателе

Американская ассоциация политических наук, основанная в 1903 году, является крупнейшим профессиональным общество для людей, занимающихся изучением политики и управления. APSA объединяет политологов из всех областей исследований, регионов и профессиональные усилия. Хотя большинство членов APSA - это ученые, которые преподают и проводят исследования в колледжах и университетах США.С. и за рубежом, четверть работы вне академических кругов в правительстве, исследованиях, организациях, консалтинговых фирмах, средства массовой информации и частное предпринимательство. Для получения дополнительной информации об APSA, его публикации и программы см. на сайте APSA.

.